Оружие

И сей гордой независимостью эти мужики, эти купцы, то бишь те же вчерашние мужики, чем то напоминали наиболее старозаветную часть Алесева окружения. Пусть заскорузлость, пусть дикая косность — эти люди были из обиженных, а значит, в чем то братья.Не воспользуешься — другого случая может не представиться.— Что же ты стоишь, Кирдун? — сказал Алесь. — Уложи в сани кофр его степенства.Кирдун взглянул на Алеся удивленно, но, хорошо вышколенный, ничего не сказал. Значит, Алесь все обдумал.— Что же это вы, батюшка, — сказал купец, — меня?— А чего вам здесь мокнуть? И так полчаса стояли.Он уже сидел под верхом. Купец торопясь, чтоб не передумали, полез на соседнее место.Извозчик повернул к ним лицо, нахальное, синеокое и мордастое, как решето:— Куда, ваше высокородие?— Новотроицкий трактир, на Ильинке… Оттуда вот его степенство на Малую Андроньевскую. Ты, Халимон, его вещи доставишь на крыльцо, а ты, кучер, потом вернешься ко мне.В бороде кучера затаилось плохо скрытое презрение.— Неуместно вам с этим «степенством» ехать, — развязно сказал он.— Не твое дело, гужеед, — оборвал его Алесь.Он никогда не разговаривал так с людьми, но в данном случае это было нужно. А если это было нужно — он мог. Сыграл же Мстислав роль купчика. Ему, Алесю, было проще. У него была властность, мало того, привычка властвовать.— Как зовут? — спросил он кучера.— Макаром, — слегка оторопело сказал тот.— Так я и думал. Ты скокни, Макар, пожалуйста, и поправь полость на ногах у их степенства.Макар полез с козел. Купец почти испуганно глядел, как расправляется его сосед с лакейским хамством.— Вот так, Макар, — сказал Алесь. — Спасибо. И запомни: это тоже твоя работа. И уж вовсе не твоя работа рассуждать, с кем я еду, куда еду и каков я еду.Нужно было сбить спесь, и сделать это можно было только местным барством наихудшего тона. Раз и навсегда.— У тебя сейчас нету хозяина, Макар? Ну, на неделю, на месяц? Где твой?— День, как в Питер съехал, — уже совсем иным тоном сказал Макар.«Повезло», — подумал Алесь, а вслух сказал:— Что же ты за сутки нового не нашел? Ведь вы, кажется, нарасхват. Пьяница?— Никак нет. Все подтвердить могут. Беру в плепорции (пропорция (искаж., народ.)).— Тогда будешь у меня, — безапелляционно сказал Загорский. — На три месяца. Может, и больше. Вернешься — оформим сделку. Не обижу. Условие: захочешь напиться — предупреди, отпущу.— Уже и это нельзя? — сделал последнюю слабую попытку протеста Макар.— Нельзя. Если тебе куда то нужно в мое горячее время — найди на день замену. Будешь хорошо ездить — прибавлю. А предварительная тебе плата — десять синеньких в месяц.— Побойтесь бога, — сказал купец. — Из Зарядья к Суконным баням, что у Каменного моста, — две гривы. И за ту же плату — обратно. А это при нашей манере париться — не меньше трех часов. Ну, пускай даже два. Да красная цена этому разбойнику — тридцать восемь рублей в месяц.— Мне не в баню ездить, — вежливо и холодно прервал Алесь. — Не беспокойтесь, пожалуйста!И снова обратился к Макару:— Ездить придется много. Езду любую быструю. Буду доволен — прибавлю.— Исправно будет, барин, — сказал Макар. — Безотказно. Как поедем? Через Яблочный двор у Ильинских ворот или, может, на Тверскую выберемся да потом через Красную?— Давай через Красную. Гони!Мелодично звякнули бубенцы. Лошади машисто приняли с места. Купец молчал в своем углу, и, хотя Загорскому надо было поговорить с ним, он решил преждевременно не пугать старика.