Оружие

Это было как спуститься с Варварки в Зарядье. Нет, даже горше. Где то глубоко под ногами ожидали вонючие закоулки, где люди, словно полудохлые рыбы, едва двигались в гнилой воде.— Впервые, — повторил он.— Тогда берегитесь, — сказал старик. — Опасный город. Москва слезам не верит. Она, матушка, бьет с носка. Упаси боже нашему на зуб попасть. Особенно если по торговле. Мигом в «яму» угодишь. Как на мотив «Близко города Славянска» поют:Близко Печкина трактира, У присутственных ворот, Есть дешевая квартира, И для всех свободный вход.— Что же это вы, древлепрепрославленной веры, а в оперу ходите?— Да не хожу я, — отмахнулся старик. — В трактире Фокина слыхал. Там «машина» играет. Так вот в машине один такой вал есть.— А собственно, почему нам не познакомиться? Загорский Александр Георгиевич.— Гм… А я Чивьин Денис Аввакумович.Подвернулся момент слегка удивить. Алесь с деланным безразличием сказал:— Кругом старообрядческое имя. Чивье — это же ложечка со срезанным концом.Старик действительно слегка настороженно удивился:— Правда. Для наших переписчиков книг она вместо чернильницы. Старой письменностью живем. Божьей.— А чернила, наверное, фабричные. Только толченую ржавчину добавляете, божьи переписчики, да сажу.— И камедь, — еще больше удивился Чивьин.И вдруг словно кто то распустил на его лице морщины. Они обмякли.— А Денис — от выгорецких Денисовых . А Аввакум — известно от кого.Алесь понял: Чивьин сделал для себя какой то вывод и бояться его не будет. Во всяком случае, меньше будет бояться.— Я и говорю, — сказал старик. — Берегитесь. Никонианский город. Блудница вавилонская. Вор на воре сидит. Подошвы на ходу рвут. Вот недавно из Кремля пушку украли.— Не может быть!— Не лгу, батюшка. — Старик теперь говорил истово, куда и девались «слова еры». — Они и царь колокол украли б, если бы кто нибудь купил. Нашли б способ.— Да как же?— А так. Там постамент возле арсенала. Утром менялся караул, ан вместо постамента — пустомент. Нету. Вся полиция, весь сыск забегали. Наконец нашли на Драчевке, на Старой площади, в подвале под мелочной лавкой. И уже ту пушку кто то топором на лом разбивал. А хозяин лавки — «добросовестный» в городской части. Вот тебе и «добросовестный»: краденые пушки покупает. А воры ее вот как вывезли. Сбросили на землю и сразу, закутав в рядно, на сани. Часовой у Троицких ворот спрашивает, что везут, а они ему: «Чушку, кормилец, тушу свиную». Часовой только глаза вскинул да, видимо, начал думать, как оно ладно под водочку. Ну и вывезли. Если б царь кому то был нужен, так вывезли б и царя… Тьфу, прости мне, господи, я не говорил — вы не слышали… Так что смотри ите.— Мне бы таких людей, — сказал Алесь.— Да зачем вам?— Оружие хочу купить. Много.Халимон вздрогнул. Видимо, подумал, что воспитанник вконец рехнулся.Когда Алесь не выдержал и оглянулся, он увидел в глазах Кирдуна плохо скрытый ужас. Кучер оглянулся тоже. Чивьин вскинул на Алеся глазки:— Зачем? Часом не на разбой?— Пятьсот ружей на разбой? — улыбнулся Алесь. — Да сабель столько же, да ножи, да иной товар? Бросьте. Да еще вот у давешнего купца три тысячи штук перкаля, да зеркалец, да бус, да еще всякой всячины.— Менять? — догадался Чивьин. — Куда? К самоедам, далганам, айнам?— Держи дальше, — сказал Алесь. — В Африку.— Это к муринам? (арапы, негры, чернокожие)— Ага.Кучер покрутил головой.