Чёрный замок Ольшанский, ч.1

— Пр равильно! — хлопнул он меня по плечу. — Умница! В самом деле, для романтика это хотя и чудовищная, но реалия. А если так, то почему бы не быть правдой и всей легенде?— И призракам? — поддел я.— Призраки тоже есть на свете, — помрачнел он. — Их больше, чем мы думаем, друже.Марьян закурил. На этот раз по настоящему, затягиваясь. Я тоже вытащил из надрезанной пачки сигарету.— Так вот, — сказал он. — Я начал проверять. И, что самое удивительное, похоже на то, что наш поэт — автор этой самой легенды — для легенды не так уж много и наврал. Постарайся слушать меня внимательно.За окном лежал пустырь с редкими стеблями бурьяна.— Ты, наверное, не знаешь, что Ольшанские были едва ли не самым богатым родом на Беларуси. Но лишь определенное время. Приблизительно сто лет. До этого и потом — ну, обычная магнатская фамилия, как все. Но в это столетие — крезы, подавлявшие богатством самого короля.— Когда же это столетие началось?— В 1481 году. Ну ка, что это за год?Была у нас такая игра, от которой иной непосвященный человек посинел бы. Так вот, внезапно, словно с обрыва в воду, задавать друг другу вопросы вроде того, на каких языках была сделана бехистунская надпись (на древне персидском, эламском и вавилонском) или какого цвета были выпушки в инженерных войсках при Николае I (красные).— Кишка у вас тонка, дядька Марьян, — сказал я. — Это год заговора Михаилы Олельковича, князя Слуцкого, и его двоюродного брата Федора Бельского.— Правильно. И других, среди которых Петро Давыдович, князь Ольшанский. Что дальше?— Ну ну, хотели они великого князя Казимира смерти предать и самим править страной. А если уж не повезет, то поднять край и держаться до последнего. Если же и это не получится, то со всеми своими владениями от княжества «отсести» и искать подмоги у Москвы.— Так. И чем это кончилось?— Заговор раскрыли. Полетели головы. Кого в темнице придушили, кого на плаху при факелах, кого, попроще, — на кол. Сотни жертв среди тех людей, кто хотел самостоятельности. Бельский Федор Иванович, бросив все, удрал в Московию к Ивану III и принес ему в «приданое» «северские земли».— А другие земли куда подевал? — иронично спросил Марьян.— Ну, не в кармане же унес. Бросил.— Вот оно как, — сказал Марьян. — Колья, плахи, дыба. А кто из главных заговорщиков остался?— Валяй.— Ольшанский остался. Один из всех. Единственный, с кем ничего не случилось. Наоборот, осел в поместьях прочно, как никогда. Почему?— Сильный был. Боялись. Род княжеской крови, и с королями повязан не раз.— Чепуха. Не поглядели бы.Он бросил книжку на стол. Мы молча сидели друг против друга. Наконец Марьян провел рукой по лицу, словно умылся.— И как раз с этого года начинается невиданное, просто даже предосудительное, фантастическое обогащение рода. Тысяча и одна ночь. Сокровища Голконды и Эльдорадо. Дарят города. Встречая великого князя, одевают в золото тысячи шляхтичей и крестьян. Листовым золотом покрывают замковые крыши. Словом, налицо все, на что способен был человек того времени, неожиданно разбогатев.— Внешне вроде бы культурно, а изнутри…— Дикарство? — спросил Марьян. — Да нет. Это тоньше. Смекни: только только достигли настоящей власти. Над душами, над телами, над государством, наконец. С Всеславом Чародеем не очень то поспорил бы, не шибко побрыкался. А тут… Ну и отказали сдерживающие центры. Отказали, как у всех свежеиспеченных властителей над всем, хотя многие из этих, свежих, и столетиями свой род тащили, но на правах… ну, дружинников, что ли. И вот началось: внешне гуманисты, внешне утонченные, а изнутри — тигр прет.