Чёрный замок Ольшанский, ч.1

— Мне показалось, что вокруг замка есть царапины.— Витя, — обратился Щука к мотоциклисту. — Отвези Степанца к квартире, пусть дежурит там. Адрес? Вот по этому адресу. Отвези и сразу возвращайся.Звук мотоцикла скоро заглох в ватной мгле, и снова стало тихо. Мы шли по пластам слежавшейся, словно графитной, листвы. Я взглянул на часы, но заметил не время, а то, как над рукавом пальто сновали, суетились микроскопические капли тумана, ясно видные глазу на фоне темного сукна.Край поляны. И я вдруг увидел у самых ног мелкие, беззвучные волны, изредка лизавшие песок, и понял, что это не поляна, а озеро, густо окутанное мглой. И сразу же все встало на свои места, я узнал, где нахожусь. И эту кривую березу с шарообразным капом наростом, и, немного поодаль, неясную тень лодки на приколе, и толстый ствол черного дуба у воды. Узнал озеро Романь, куда мы так часто приезжали рыбачить с Марьяном.И тогда предчувствие огромной беды, даже уверенность в ней сжали мое сердце.Из тумана долетели глухие голоса, выплыли тени. Несколько человеческих, одна собачья. Возле собаки стоял молчаливый человечек со смешным лицом. На меня пока что никто не обращал внимания, и я пристроился к нему.— Космич.— Старшина Велинец, — сипло сказал он.— А собака? — Я протянул руку. — У у, соб бака моя.— Рам, — сказал кличку старшина и тихо добавил: — Не советую его ласкать.— Укусит?— Бесполезно.Мимо нас прошел полковник, и только теперь я вдруг понял, почему он всегда старался держаться справа и показывал только профиль: у него почти не было правого уха. Я знал, что в сорок пятом он попал где то под Ошмянами в руки банды Бовбеля. Веселенькая история. Допрашивал заместитель атамана, и только потому ночью Щуке удалось убежать. Сам не выпустил бы.Клепча сказал бы о Щуке: «Старый, изгрызенный, закаленный в битвах волк».— К нам он привык. А вы — свежий человек. Но это у него не от стыда. Это чтобы дать привыкнуть.Я удивился, что старшина заметил мое смущение, но не заметил, что мы с полковником на «ты». Тут от группы людей долетели голоса, и я узнал их: глухой голос лесника и звонкие дисканты двух детей.— Сторожка моя тут… на берегу… Ну, приехал он…— Он часто тут ловит, дядька.— А мне что? Дети ходят в школу… — Глухой в тумане голос.— Мы, дядька, зарослями шли, напрямки. Видим, машина стоит. — Это опять голос мальчонки.— «Запорожец» стоит, дядька полковник.— День, значит, стоит пустая… И второй тоже… А на третий уже я тревожиться начал. И лодку на воде увидал… в глубине заводи, холера на нее.Ветер постепенно начал вздохами сгонять с озера туман.Четче проступили силуэты людей и что то темное, длинное, лежавшее на траве у их ног.Над заводью, то поднимаясь, то снова опадая на воду, колыхалась кисея тумана. Ее хотя и медленно, но относило, и все чаще сквозь нее проступало пятно буя на воде, силуэт лодки, фигуры людей, которые, стоя в ней, ощупывали баграми дно.Я догадался, что это место происшествия.— Подойдите, Космич, — сказал голос полковника.Я подошел. С того длинного и темного откинули брезент. Я увидел, что то лежит на пожелтевшей прошлогодней траве. Одежда была похожа, но лицо… Лица не было. «Раки, что ли?» — мелькнула нелепая мысль. Меня начало мутить.Еще раз вспыхнули блицы. Я отвернулся, и Щука, видимо, понял, что мне плохо: тысячи трупов видел я на войне, но успел отвыкнуть, а тут еще это был… нет, уже не был.