Чёрный замок Ольшанский, ч.1

— Что же, бейте на всемогущество. Признаться, немного завидую вам.— Ну вот, — сказал я. — Сейчас пойду отсыпаться.— Разбуди, когда раскинет ветви по весеннему наш старый сад, — мрачно сказал он.За окном была надоедливая апрельская слякоть.…Я открыл дверь и сразу почувствовал, что в моей квартире кто то есть. Снял туфли и прошел в кабинет. Так и есть: сладковатый сигаретный дым.На диване, подобрав под себя красивые ноги, сидела и грела руками ступни женщина.— Зоя?— Да, ты не ожидал?— Давно?— Видишь, только зашла. Ноги окоченели.Я принес халат и набросил ей на ноги.— Спасибо. Я столько ходила по этой слякоти. Столько ходила.Странный был у нее вид. Как будто накапала в глаза беладонны. Зрачки огромные, застывшие. Губы белые, словно она поджала их. Я поначалу испугался было.— Что с тобой?— Ничего. Ты хочешь спросить, зачем я здесь? Видишь, приползла. Знаешь, как не очень умная собака. Умные идут за последним в лес. Я только зашла, чтобы отдать тебе ключ. Вот он, на столике.— А я о нем и забыл, — чистосердечно признался я. — Есть хочешь? Выпить?— Ничего не надо.Она умолкла.— Послушай, ведь я тебе говорил уже и еще скажу: бросим это, оставайся — и все. Только откровенно — слышишь? — откровенно все скажем ему.— Да нет, — почти беззвучно сказала она. — Не имеем права. Я не имею права. Обман. Ни на что я больше не имею права.— Перестань себя истязать, — начал я утешать ее. — Ну, случилось, ну, подумаешь… Чушь, гиль какая то… Покончим с этим, и все.— Не чушь, — сказала она. — Я и пришла, чтобы покончить. Больше не приду. Вот только погляжу и… Ничего, ты скоро забудешь, что случилось. И ты меня жестоко не суди.— Да я и не думаю, — улыбнулся. — Ну, давай выпьем немножко «немешанного кадара».— Давай, — улыбнулась она влажными глазами. — Только давай будем здесь. Никуда не пойдем.Я расчистил стол от следов ночной работы и поставил на него что было.— Что ты собираешься делать в ближайшие дни?— Пока ничего. Дня через три уеду.— Куда?— В Ольшаны, по делу. Это под Кладно. Деревня.— Надолго?— Недели на три, может, на месяц.— Ну вот, значит, прощай. Может случиться, что и встретимся. Случайно. Кто знает, где оно, что и как.— Послушай, Зоя. Я тебе еще раз говорю…— Не говори глупостей. И не повторяй этого. Сам знаешь, женская слабость. Но только не со мной. Я уже решила.— Не буду. Хотя мне плохо. Но, возможно, я смогу переубедить тебя.— Посмотрим, посмотрим…Странные, странные глаза.— А что ты эти дни делал?— Да тут головоломку одну древнюю решал.— И решил?— Не совсем. Не до конца.— Ну, помогай тебе бог. Пусть тебе повезет. Ты же, смотри, возьми теплые носки. Несколько пар. В деревне еще слякоть. Блокнотов пару. Сигарет. Кофе растворимого, потому что там не достанешь. И ручек пару заправь. И пленок возьми для аппарата. И нож. И бритву.Что то нарочитое и неуверенное было в этой заботливости. Так, наверное, жена отправляет в дорогу мужа, изменив ему или зная, что непременно изменит, что высший, непреклонный рок неотвратимо ведет ее к этому.— Все возьму, — сказал я. — У меня список. Я — опытный командированный. И вообще… методичный старый холостяк.— Не надо тебе больше им оставаться. Слышишь, прошу тебя. Плохо это кончается.— Ну, конечно, кто женится — у того жизнь собачья, зато смерть человеческая, а кто нет — у того собачья смерть, зато жизнь человеческая, — неудачно пошутил я.