Чёрный замок Ольшанский, ч.1

И эти зеленые от мха крыши, и чуть заметный зеленый налет на ветвях деревьев, и горловой, ленивый крик петухов, и земля огородов, черная, лоснящаяся, что даже курилась под свежепобеленными стволами яблонь. И две башни костела вдали. И над всем этим синее синее глубокое небо, которым хотелось дышать.Прежде всего я пошел к костелу, он первый бросился мне в глаза. Да и кто лучше знает историю того или иного места, как не учитель истории и не ксендз.Костел был могучий, с двумя высоченными башнями. То величавое, царственно пышное и одновременно простое белорусское барокко, каким оно было в начале XVII столетия. А может, в самом конце XVI. На одной из башен был «дзыгар» — календарь часы, которые, к моему удивлению, шли.Двери костела, несмотря на будний день, были открыты. В стороне, под развесистыми старыми деревьями, стоял мотоцикл. Я подумал, что вот кто то здорово умудрился подкатить на этом признаке цивилизации под самый «косцёл свенты».В дверях появился человек невысокого роста в штатском, коротко стриженный шатен с очень заметной уже сединой. Улыбка была по детски хитроватая, лицо лисье, но чем то приятное. Такое, наверное, было лицо Уленшпигеля. Настораживали только глаза: то смеются, а то промелькнет в них что то пронзительно внимательное, словно пытает тебя до дна. Глаза то серые, лучистые, а то ледяные.— Czy tutaj jest pan proboszcz ?В ответ зазвучал чистейший — в театре Купалы поискать — белорусский язык:— Так. Чым магу быць карысным грамадзянiну у?.. — Космич Антон.— Леонард Жихович. Так что привело вас в этот прекрасный, но забытый уголок родной сторонки?— Отче…— Какой я вам «отче»? Я был и есть простой западно белорусский хлопец. По крайней мере, для вас, а не для костельных дэвоток .В двух словах я, не открывая вполне своей цели, сказал, что приехал изучать замок, и показал документы.— Гм. Хорошо хоть документы есть… — К моему удивлению, он взял их и внимательно просмотрел. — А то за последнее время почему то очень многие заинтересовались этим несчастным замком… которого, возможно, скоро совсем не будет.— Почему?— Добьют люди, если не добило время.— А что?— Собираются рушить кусок стены. Будут делать скотный двор.— Гм. Даже если скотный двор (Жихович неодобрительно покосился на меня, но увидел, что я улыбаюсь), так что, ворот нету?— Есть. Узкие. А на случай пожара, простите, правила пожарной безопасности предусматривают два выхода. А костел посмотреть не хотите?— Затем и пришел.Вошли. Ксендз преклонил колено. Я, конечно, нет.Мои предки не преклоняли колен. Просто заходили, думали, сколько им надо было, и снова выходили к жизни.Огромная пещера костела была тем, что называется, «мрак, напоенный светом». В нефах полутьма. Под сводами, на алтарной части, на колоннах — радостный и возвышенный свет: на росписи, резьбе, многочисленных фигурах.Не имею возможности описать все богатство старинных икон. Некоторые XIV столетия. Не могу передать и росписей, которые сияли темным и светлым багрецом, желтым и глубоко синим. Нельзя описать и великолепной, старой диспропорции фигур алтаря. Об этом нельзя.Когда мы взобрались к органу, который матово светился черным, золотым, слегка ржавым и приглушенной зеленью, ксендз вдруг сказал мне:— Это еще что! А вот если с карниза смотреть — голова закружится от красоты.Карниз опоясывал изнутри, с трех сторон, весь храм, висел на высоте метров восемнадцати, был с легким наклоном книзу и шириной сантиметров семьдесят.