Чёрный замок Ольшанский, ч.2

Мне захотелось быть в любом другом месте, только не здесь, и я ускорил шаг.«Lasite — капелька по латышски. Откуда у Лопотухи, если это был он, латышская охотничья водка? Да еще и довольно редкая».У меня появилось желание еще раз окинуть взглядом всю эту чугунно черную махину при лунном свете. Я оглянулся. Там, куда падал свет, чернь отлизала голубизной. В затемненных местах, в нишах и на галерее, господствовал безысходный мрак, благодаря чему вдруг перед глазами вставала своеобразная рельефность этой громадины.И тут я не поверил своим глазам. В темном провале галереи, от внешней лестницы, ведущей на нее, медленно ползли две тени, тускло светлая и темная.Ноги мои приросли к земле. Тени, настоящие тени шли по гульбищу . Остолбенев, я простоял на месте неизвестно сколько. И лишь потом бросился к широким, местами выломанным ступенькам. Забыв о возможной опасности, забыв обо всем, кроме единственной мысли: увидеть, проверить, схватить.Взбежал. Ничего. Лишь дымный свет блуждал аркадами. Мрак лежал под сводами. И ничего больше. Ни души, хотя выйти им было некуда, кроме лестницы, по которой я взбежал. Ничего и никого."Черт побери, — думал я, идя к дому ксендза, — значит, все они были в чем то правы, когда говорили. И Мультан, и другие, и стародавний поэт. Вот вам и паршивый белорусский романтизм. Или это я тоже причастился к местному безумию?

Полночью каждой такою в замке, что стынет от страха,По галереям проходят дама с черным монахом.

Холера бы вас побрала! Всех!"…Завтрашний день пришел ясный и солнечный, в тихом шуме молодой, свежезеленой листвы. В «мою» башню отправились и Сташка с компанией, и Мультан с внуком, и даже сам председатель Ольшанский.И полный конфуз. Никто бы не поверил мне, если бы не свежеотколотые куски стены внизу, более светлый по цвету, незапыленный кирпич. Но все остальное было всем, чем хочешь, только не тем, что еще ночью я видел собственными глазами. На полу громоздилась груда каменных осколков, мусора, цементной пыли. Огромная каменная глыба, целый валун, закрыла, как пробка бутылку, лестничный люк и угрожающе висела над головой. Видимо, обрушились перекрытия второго, а может, и третьего ярусов. Разбирать этот хаос снизу было смерти подобно. Сверху доступа туда не было.— Ну вот, — вставил свои три гроша Ольшанский. — А кто то говорил, что это строение на века.— Да, — сказал я. — Если ему никто не помогает упасть. А кто знает, не помогли ли этим перекрытиям упасть сегодня ночью?— А черт его знает, — дискантом пропищал Мультан и добавил басом: — Похоже на то, что и помогли…— Здесь бульдозером расчищать, — с мальчишеским легкомыслием сказал Генка.— Угу, — проворчал Ольшанский, — если бы был такой бульдозер, что лазает по стенам.— И если бы кто то позволил вам гнать на памятник культуры бульдозер, — заметил я. — Хотя… иногда это позволяют. Тут вот что, тут надо вход завалить. А то Стасик или Василько могут полезть и…— Этих шалопутов деревня знает, — сказал Ольшанский. — И о случившемся деревня знает. Завалим.— А откуда деревня знает? — спросил Генка.— Э э, голубь, — пропел Мультан, — на то она и деревня. Ты только чарку соберешься опрокинуть, а в Ольшанах уже будут говорить, что ты полдня козлов дерешь . Вот же знают откуда то Гончаренок, Вечерка и другие. А между тем у них… как это… ну, когда меня тут не было, потому как я под Минском свиней пас…