Чёрный замок Ольшанский, ч.2

Первым гостем был Шаблыка. Принес большую пачку бумаги: немецкие листовки и наши газеты, в которых писали о нападениях на партизан. И о расстрелянных деятелях движения Сопротивления, и о заложниках. Было даже с десяток номеров «Нашага шляху» .— Зачем ты это дерьмо хранишь?— Надо знать, кто есть кто и кто был кто. Даже если это наглая пропаганда. Ах, Антон, сколько этой бесстыжей пропаганды в мире! Смотрел я после войны «Индийскую гробницу». Вывод: «немец ловкий парень, пройдет всюду». Какие то там фильмы про «Агента 007» — «англичанин ловкий парень, пройдет всюду…». Тьфу! К сожалению, даже первоклассные люди иногда не всюду проходят. «Тому в истории мы тьму примеров слышим». Вот, может, что нибудь интересное о тех «ловких» и найдешь. Хотя вряд ли: в последние дни им было не до газет… Вот достать бы газеты тех времен, когда брат Высоцкого провокатора убил. Хотя где ты их достанешь? Такой пожар прокатился…— Ну, наверное, не все же сгорело.Со вторым визитом явились Василько Шубайло и Стасик Мультан. И мы сразу же поспешили к лазу в подпол костела, просто квадратному отверстию, за которым ход шел вниз, как будто здесь собирались ссыпать в бункер бульбу.— Вы, дядя, можете не пролезть плечами, — сиплым шепотом сказал Василько.— Пролезет. Руками вперед. Там что то навроде ступеньки есть. До нее сантиметров пятнадцать.Они скользнули туда, как малявки под камень. Но ничего, пролез и я: одна рука вперед, вторую под себя, чтобы ладонью подталкивать живот. Неприятно, когда свисаешь над пустой тьмою. Но действительно, не больше пятнадцати сантиметров до каменной площадки.Не люблю я этих подземелий, особенно запущенных. Затхло, всюду куски штукатурки, стоят саркофаги, и в каждом чья то бывшая жизнь. Стоящая или не стоящая этого саркофага — другое дело. И особенно мне омерзительно такое зрелище после того, как довелось увидеть «почтенный гроб» одного большого сановника былых времен. Мумия лежала в мундире при всех регалиях, но… без штанов. Штаны были суконные, и их съела моль. Стоило льстить, царедворствовать, обрекать людей на самое худшее, убивать их легкой рукой, чтобы потом лежать без порток.— Вот зодчий, — сказал Стах. — Комиссия какая то с год назад приезжала, поднимала крышку. Как живой лежит, только усох немного.Голоса наши гулко звучали под сводами, так что и этих могли бы разбудить. И все же я очень удивился, когда полумрак прорезала вертикальная полоса света. Неожиданно повернулась вокруг оси огромная и, как я теперь видел, непомерно толстая доска (прежде я думал, что просто на ней когда то что то было написано, да краска облезла), и в этом свете возникла фигура человека со свечой в руке.— Кто там? — спросила фигура, и я узнал ксендза. — А а, это вы?.. Каким образом вы здесь?..Я указал рукой на лаз.— Зачем же вы так? Я мог бы показать ход. И было бы удобнее.— Извините, дети сказали, что второго хода нет.— И напрасно сказали. Ну, хорошо, дети, идите, играйте.Он указал им на потайную дверь, но мальчишки уже шмыгнули в лаз.— Кабы мне их ловкость, — улыбнулся ксендз.— Ее у вас и теперь хватает.— Нет. Для некоторых вещей уже нет. Здесь, под костелом, да и под замком, целая система ходов. Говорят, есть и ход, который соединяет костел и замок. В некоторые из них я не рискую ходить. Очень редко не хватает смелости. Чаще — ловкости. Хотите, я вам некоторые покажу?