Чёрный замок Ольшанский, ч.2

— Почему же, охотно. — Я подумал, что, может, это в чем то поможет моим поискам.— Тогда пойдемте.Я протиснулся за ним в дыру. Это была какая то костельная пристройка (я плохо разбираюсь в этой топографии). Жихович отомкнул низкую дверь, и глазам открылся неширокий коридор с низким сводчатым потолком. Это было похоже на пещеры Киевской лавры. Только вокруг был дикий камень, а не сцементированный песок.— И долго он тянется? — Казалось, мы прошли уже метров сто пятьдесят, и конца этому не было видно.— До конца не доходил. Здесь есть и иные ходы, боковые, но я их не знаю. И никто не знает. Здесь во время татарского набега, где то в тысяча пятисотом, что ли, году скрывалось все население Ольшан и окольных деревень.— Так что, катакомбы старше костела?— Неизмеримо старше.Я шел впереди. Вдруг я почувствовал словно бы веяние чего то по лицу. Пламя свечи затрепетало, тени замелькали по камням.— Осторожно!В тот самый момент я поскользнулся, почувствовал, что падаю, и вдруг ощутил невероятной силы толчок в спину. Такой, что я взлетел на воздух, наверное, на метр, подержался так, а потом не очень мягко приземлился в пыль, чувствуя, что ступни мои висят над пустотой.— Езус Мария! Матка боска Остробрамска! Матка боска Бытеньска .— Что это было?— Колодец. Я ведь говорил — осторожно.Я действительно едва перепрыгнул, благодаря толчку ксендза, круглый черный провал в полу. А может…— И почему вы поскользнулись? Ну так и есть… — Он поднял свечу вверх. — Колония летучих мышей! Видите, за зиму какой блин на полу получился.Он свесился и провис, глядя вниз. Потом взял камушек и бросил в черную пропасть. Через неисчислимые столетия оттуда донеслось будто бы звонко и в то же время будто бы и глухо: «глок». Тут мы оба, если об этом можно судить при свече, побелели.Следующие минуты шли молча. Кое где в стенах встречались зарешеченные отверстия под ржавыми замками.— Ключи у кого?— У меня, — сказал ксендз. — И от замковых ходов тоже. У меня и у Мультана. Дети повадились лазить. Чтобы который сорванец не свалился, решили закрыть. Хорошо вам у него? Хотя почему бы и нет? Человек он добрый, спокойный. Потомственный страж. От прапрадеда, а может, и раньше.…Когда мы напрямик через пресбитерий пошли к выходу, органист в пустом костеле снова играл что то похожее на «Бычка» .— Что это он?— Я же ведь вам рассказывал. Однажды во время службы он и «Левониху» оторвал.— И ничего ему?..— Держу. Я ведь вам говорил: мастер на все руки. Здесь и органиста найти трудно, а этот… еще и часы костельные отремонтировал, и календарь на них — и солнечный, и лунный.Мы медленно шли к замку. А я все не мог избавиться от мысли, почему он хотел убить меня. А может, я и в самом деле поскользнулся? Тогда что означали слова Вечерки? Знает что то или просто пьяная болтовня?— Ходят слухи, что вы что то ищете? — спросил ксендз. — И будто бы вам в руки попала какая то шифровка?«Ясно. Все та злосчастная болтовня в машине по дороге в Езно».Кое как, в самых общих чертах, я рассказал ему о самом незначительном из того, что знал сам, особенно напирая на то, что ничего не расшифровал, так как мне неизвестен предмет, вокруг которого нужно эту ленту наматывать.— Зная математику, это не так трудно, — удивил он меня, а потом еще добавил: — Литорею пробовали? А может, соединить ее с Кеплеровским принципом?«Почему он мне сейчас помогает? — подумал я. — Что за человек? Откуда?» А он, словно угадывая мои мысли, вдруг сказал: