Чёрный замок Ольшанский, ч.2

К счастью, Клепча скоро ушел. Мы некоторое время довольно таки угнетенно молчали. Наконец, Щука сказал:— Ты, Адам, текст одной офицерской аттестации знаешь? Доподлинный, провалиться мне в Австралию… Хочешь повеселю?— Ну. Валяй.— Так вот: "За время службы проявил себя как грамотный, но недостаточно дисциплинированный офицер. Как летчик подготовлен хорошо. Летных происшествий и предпосылок к ним не имеет. В общественной жизни никакого участия не принимает. Уставы и наставления… знает хорошо, но в повседневной жизни ими не руководствуется, так как нарушает воинскую дисциплину. Имелись случаи самовольного ухода со службы. По характеру упрям. На замечания реагирует болезненно. В обращении с товарищами и старшими вежлив. В быту опрятен, по внешнему виду аккуратен. В вопросах внутренней и внешней политики… разбирается правильно. Государственную и военную тайну хранить умеет.Вывод: занимаемой должности соответствует".Помолчал.— Ну, так «соответствует ли Клепча занимаемой должности?..»— Ну, повеселил ты нас, — сказал Хилинский.— Учти, настоящий документ.— Так вот, уважаемый Андрей Арсентьевич, — сказал Адам. — Характеристика малость хромает. Не совсем он такой. Не летчик. Достаточно дисциплинирован. В общественной жизни участие принимает (даже там, где не просят). В повседневной жизни уставами и наставлениями пользуется (их буквой, а не духом) слишком старательно, аж блевать хочется. Дисциплину не нарушает. В самоволку не ходит. Упрям, но старшим податлив. На разумные замечания никак не реагирует… «Занимаемой должности»… Ох, придется тебе, друг, взяться за него, иначе он таких дров наломает, что щепки полетят… А ты что скажешь, Космич?Я не хотел, чтобы мое искреннее убеждение посчитали за личную неприязнь, и потому ответил уклончиво:— Говорит газетными штампами, но на самом деле значительно умнее, хотя даже по внешнему виду не кажется, что по утрам распевает в нужнике разные там… хоралы.Засмеялись. Потом я спросил:— Так кто был тот, убитый? Ну, «провокатор» тот? Или осведомитель, как его?— Сын лесника откуда то из под Замшан, — ответил Щука.— Это в пятнадцати километрах от Ольшан?— Да.— Мало надежды найти, — подумав, сказал я. — Сколько лесников в деревни переселили, на другие места перевели. А сколько немцы расстреляли. Вероятность встречи — нуль… Но попытаться нужно.Я попытался. И случилось чудо. Бывший лесничий Андрон Сай по прежнему жил, точнее, доживал век в том же самом лесничестве возле Замшан в урочище Темный Бор.День уже клонился к вечеру, когда я слез с автобуса и углубился хорошо утоптанной, хотя и немного затравенелой стежкой в лес. Поначалу прозрачный, пробитый насквозь розовыми лучами солнца, он с каждым шагом становился все темнее и темнее. Кое где даже переспелые сосны стояли так густо, что солнечные лучи, путаясь в них, с трудом высвечивали то медный — не обхватить — ствол, то выворотень величиной с хату, темный и лохматый, как медведь (если вообразить такого, небывалого по величине, медведя).В начале пути изредка попадались крестики заячьей капусты, пестрый копытень, плети завильца дерезы, но затем они уступили место упругой иглице, что накапливалась здесь десятилетиями.«По видимому, заказник», — подумал я, и позже выяснилось, что был прав.Темнее и темнее. Тропинка уже чуть видна. Зашелестело что то в траве. Еж? Или мышкует куница?