Чёрный замок Ольшанский, ч.2

Мне стало совсем неуютно, — и это всего в каком то километре от дороги, — когда впереди вроде бы немножко прояснилось. В довольно густом сумраке я увидел то ли маленькую речушку, то ли большой ручей, который левее расширялся не то в пруд, не то в естественный ставок, окруженный венком из темных в это время верб.Немного правее ставка, чернее стены леса, виднелись какие то строения. И вдруг на одном из них блеснул оранжевый тусклый прямоугольничек. Окно.Я перешел ручей — два бревна с шаткими перилами — и прямиком направился в сторону огня. Редкими привидениями проплывали мимо меня белоствольные яблони и мрачные высокие груши.У крыльца — хоть ты его в панский фольварк (широкое, с деревянными столбами колоннами, поддерживающими навес), — откуда то из темноты бесшумно выдвинулись две черные тени. И почти тотчас открылась дверь, а на пороге в пятне света появилась фигура человека с ружьем в руках.— Это еще кого нечистик ночами носит? — раздался хрипловатый голос. — Вар ! Ветер! Лечь. Так что вам надо?— Я — Антон Космич. Из города. Мне нужен лесник.— Ну, я лесник. Сальвесь Тетерич.— А Андрон Сай?— Это мой тесть.— Женились на его дочери? — спросил я, как будто человек может нажить себе тестя каким то иным способом.— Угм. На Ганне.— А тесть где?— Так он на покое теперь. Только какой там покой? Каждый день «вечерний обход» делает. Совсем как ребятенок. Да иногда на могилке сына посидит.— Слыхал я эту историю.— Бывают просветления, но не часто. — Он говорил по прежнему сухо. Не осмыслил подтекста моих слов. — Дочь тоже была свидетелем, но теперь на Нарочи в санатории. А я что знаю? Я примак, человек посторонний.— А мне и нужно попытаться распутать эту паутину.— Было такое, — опять сухо и спокойно заговорил он. — Был у нее брат… И что был провокатором, ходили такие слухи. Но это я мог бы такое говорить, — голос его все повышался и вдруг сорвался чуть не на крик. — Сам про свою семью я волен говорить все. Тут я себе пан. А всякого другого, кто вздумает нагло повторять гнусное вранье, я смогу оборвать в секунду. Чем околачиваться под чужими заборами — занимались бы делом. Отваливай, пока не попробовал, что такое заряд крупной соли в ж… Целуй пробой и шагай домой.Псы, услышав гневную интонацию, встали. Уставились на меня. Слева здоровенный гончак, черно рябой, в подпалинах, с широкой головой и тупой мордой, мощного сложения, а роста — минимум восемнадцать вершков. Справа — тоже здоровый, но немного меньше, чем собрат, всего сантиметров восемьдесят, кобель, серо рябой, поратый . Мне стало не по себе.— Не дрейфь, — с оттенком презрения сказал хозяин, — не дрожи. Пока не скажу — не кинутся.— А я и не дрожу. — Хозяин, по видимому, был удивлен моим нахальством, потому что я достал сигарету, протянул пачку ему (он не взял), сел на крыльцо и сказал: — Здесь вот этого, серо рябого, нужно бояться. Кому то, конечно, другому, но не мне.— Почему? — насмешливо спросил Тетерич. — Он ведь меньше.— Порода злая.Довелось мне когда то в одной из работ писать про собаководство в древней Белоруссии. И, кажись, это был один из немногих случаев, когда такая отвлеченная материя пригодилась мне в конкретной жизни. Отсюда вывод: абстрактных, ненужных знаний нет. В жизни может случиться, что только знание того, какой чешский король разбил монголов, спасет твою голову, и тогда ты от радости и Кузьму батькой назовешь.