Чёрный замок Ольшанский, ч.2

Я подумал о всех этих чудовищных тайнах, о разных странностях, которых здесь многовато, о бумагах, переворошенных на моем столе, и ничего ему не сказал.

ГЛАВА IV. Загадки и отгадки. Полковник, лейб медикус и прокуратор

Словом, все пошло вверх ногами в этом лучшем из миров. Да и был ли он вообще лучшим? За последнее время я начал сильно сомневаться в этом. Чертовы тайны, чертовы катакомбы, дьявольские ночные кошмары, пропади они пропадом!Уже вечерело, когда я подходил к своей пятиэтажной хате. Старый друг Герард Пахольчик доброжелательно заулыбался мне из табачного киоска.— Давненько не бывали! — Его наивные глаза рассматривали меня. — А вы все еще в поездке? Все еще для новой книги материалы собираете? И как?— Все они, все их. А насчет того, как, то постепенно продвигаемся вперед, человече.— И дались вам эти средние века! Зачем?— Я отвечу вам чужими словами: «Кто не помнит прошлого, кто забывает прошлое — осужден снова пережить его. Множество раз».— И самое страшное?— И его.— Бр р.— Дайте мне два блока «БТ». Э э, да у вас, наверное, нет, на витрине что то не вижу.— А вы их часто у меня на витрине видите? — Он достал из под прилавка два блока, которые я и положил в свой портфель. — На витрине нет, — для вас всегда найдется.— За какие это заслуги мне такое исключение?— Оптовый покупатель… И свой.— А вот взгреют тебя, Герард, — неожиданно прозвучал за спиной мягкий голос. — Взгреют и за «своих», и за подприлавочную торговлю.За мной, скрытый витриной с сигаретами от продавца, стоял Витовт Инезилья Хосе Мария Лыгановский и копался в своем бумажнике.Пахольчик на миг вроде бы смутился. Что то промелькнуло в его глазках. Но он махнул рукой. Прищурился:— Вот вам, Антон, еще одну «бэтэшку». Завалялась. На сегодня последнюю.И подал мне пачку.— А мне не найдется? — спросил психиатр.— К сожалению, сегодня все. Но завтра будет.— Смотри, чтобы были. А пока «Вечерку» и две пачки «Кладно».— «Кладно»? Угм. Где же это «Кладно»? Ага, есть.Мы пошли к дому, и тут я неожиданно сказал:— Напрасно я зарекался. Пришла и моя очередь как нибудь зайти к вам.— Что, нервы?— А с чем же еще к вам ходят?— Что же… Заходите хоть сейчас. Зачем терять время зря? Послушаем, посмотрим.…Я не бывал прежде в его квартире и был действительно ошарашен. Здесь, кажется, все было рассчитано не на то, чтобы успокоить человека, а наоборот, взвинтить его нервы до предела. Спокойный тут начал бы дергаться в пляске святого Витта или выть, как волк в зимней стае, а нервный вышел бы законченным психом. Не смягчала впечатления даже обычная мебель, все эти тахты и столы, кресла и серванты, гравюры и телевизор.Потому что безобидными игрушками выглядели масайское копье и щит по сравнению с остальными реликвиями. Потому что стены почти сплошь укрывали чукотские и тунгусские шаманские маски, монгольские маски для «цама», от одного взгляда на которые можно поседеть, тибетские ритуальные маски, настолько страшные, что, неожиданно встретив в темном коридоре человека с таким лицом, — онемел бы до самой смерти. Стояли тут чудовищные бенинские божки и китайские боги с выражением безумной жестокости и злости на лицах. Висели щиты из Квинсленда и острова Сандей, австралийские травяные браслеты, фетиши африканских жрецов, зловещие убранства участников мужских союзов Новой Гвинеи.