Чёрный замок Ольшанский, ч.3

Он слушал внимательно, а потом, ничего не комментируя, произнес каким то безразличным голосом:— Похоже на то. — И после паузы добавил: — И еще тебе пища для размышлений: «БТ» никогда, с самого основания ларька, киоскеру не отпускали.Что мне было до «БТ» и до этого бедняги Пахольчика? Меня удивило другое.— Так, значит, поиски идут? Их не оставили?— А а, — отмахнулся он, — я ничего не знаю. Щука как то обмолвился.…Через день наше тихое пристанище превратилось в столпотворение вавилонское. Сновали между Ольшанами и Ольшанкой разные машины и разные люди. Приезжали даже из Кладненского и столичного музеев.Меня это не касалось. Я сделал свое и, на этот раз, надеялся, что без ошибки. Я просто делал то же, что и прежде. Вместе с хлопцами, вместе с археологами (где прибыль, там помощников гибель) выносил мусор и щебень. На этот раз из второй башни. И все эти дни я, словно предчувствуя недоброе, пребывал в самом дрянном настроении.Приходили и уходили местные жители. Иногда на холме люди собирались даже в маленькие группки, где оживленные, а где и мрачные.— Ну что, наклевывается что нибудь? — спросил Ничипор Ольшанский.Он стоял поодаль вместе с Вечеркой, Высоцким и Гончаренком.И хотя, отгребя новую порцию разной трухи, на глубине шести стоп от «материка» мы действительно только что нашли изображенный на камне контур корабля, я ответил уклончиво:— А черт его знает. Тут такая головоломка, что нельзя быть уверенному ни в чем… Возможно… что то найдется, а скорее всего — нет.Я не хотел рассыпать почти завершенного узора в калейдоскопе.До вечера мы расчистили почти всю площадку. Я уже приблизительно видел, где пол сделай из меньших плит. Там можно было предположить существование замурованного лаза. Поэтому я специально не позволил ребятам делать раскопку до конца.— На сегодня достаточно. Завтра с утра займемся снова.Они ворчали: азарт есть азарт.— Ничего, ничего. Оставьте немного приятного ожидания и на завтра.— Приятного, — с порядочной долей издевки сказала Сташка. — Ничего там приятного не будет.Я помрачнел:— Если я даже прав, то один день ничего уже не даст и ничего не изменит. Даже если догадки правильные. Потому что люди — мы в этом случае — опоздали с помощью. На добрых три с половиной столетия.

ГЛАВА VIII. Два призрака в лощине нечисти и дама с черным монахом, или паршивый белорусский реализм

…Мы умылись в реке, и я пошел проводить Сташку и ее команду до лагеря. Там уже весело плясало пламя костра и шипел котел с супом, судя по запаху, куриным, а возле него колдовала худенькая Валя Волот. Все расселись вокруг костра.— Что это вы так поздно? — спросила Валя.— Свинья полудня не знает, — ответил Седун. — Да и не только мы виноваты. Петух ведь еще не сварился.Я чувствовал, что Генка снова что то готовит.— А все она, — сказал Генка, кивая в сторону девушки. — Не надо было ей смотреть, как петуха резали. У нее глаз живит.И вздохнул с фальшивой печалью:— Так долго мучился петух.И тут Валя удивила меня. Видимо, Генкины глупости даже у нее в горле сидели.— Э эх, — воскликнула она, — не человек, а засуха. Да еще такая засуха, что и сорняки в поле сохнут.— Сам он сорняк, — сказала вдруг Тереза.— А моя ж ты дорогая, а моя ж ты лапочка брильянтовая. А я ведь на тебе жениться хотел.— На которой по счету? — спросила Тереза. — Женись, только не на мне.