Чёрный замок Ольшанский, ч.3

— Если я не ошибаюсь, должны быть вот вот, — шепотом сказал он.— Вон, — почти прохрипел Мультан, — вон замерцало что то.На левой стороне галереи действительно вроде бы возникло, зашевелилось что то. А потом стали явственнее и почти неуловимо для глаза поплыли вправо две неясные тени: темная и посветлее.— Они, — сдавленным голосом сказал Хилинский.Это в самом деле удивляло и поражало и могло до полусмерти испугать неподготовленного.Плывут… Плывут. Залит фантастическим призрачным светом двор. Две светлые тени и башни, которые в этом свете приобрели цвет обгоревшего и запыленного чугуна. И две стены черные. И особенно чернолоснящийся мрак на галерее, и в этой тьме движутся два призрака. Светлая фигура и темная, и их отделяет узкая полоска света.— Не двигайтесь!Я бросился бегом к правому входу на галерею, взбежал по ступеням и двинулся навстречу неясно тусклым видениям.Ближе… Ближе. И вдруг они исчезли. Тут же, возле меня. Не привидения и не призраки, просто два пятна, превратившиеся в невидимок.— Они исчезли, — долетел со двора голос Щуки. — Но ты, ты освещен, Антон.Я вскинул голову и замер, едва ли не ослепленный.От звонницы костела, от диска часов прямо мне в глаза бил сноп резкого, ярко голубого света.— Сюда! Быстрее!Я услышал топот ног. Через минуту все уже были на галерее.— Взгляните! Вон! — указал я.— Что такое, — слегка ослепленный Щука мигал глазами. — Что это такое?— Я догадываюсь, что это, — сказал Хилинский.— Часы, — сказал я, — действительно, старомодные, древние даже часы с боем. Только один тут тип ошибся. Здесь неподвижный «дневной» циферблат с движущимися стрелками, а подвижный — больший циферблат «лунных» часов. Он за неподвижным дневным. И он вертится, хотя и беспорядочно, потому что не до конца отремонтирован. А под ним неподвижная стрелка… И неподвижные фигуры святых.— И что? — спросил Мультан.— Органист и ксендз говорили мне, что там для чего то имеется система сильных зеркальных рефлекторов… Ну вот, в определенные дни лунный луч попадает на них. Тогда и идет по галерее темная тень, от неподвижной стрелки, а за нею светлая «тень», отражение от рефлектора.— Вот и все, — сказал Вечерка. — Басенки.Легла тяжелая пауза.— Дурында ты, — сказал ему мрачно Змогитель, а потом бросил мне: — И ты не лучше. И угораздило же тебя такую сказку, красоту такую вдребезги разнести. Очень нужно оно кому то было, твое объяснение.Я и сам сожалел, что увидел и дал увидеть другим еще в одном явлении наш паршивый реализм.

ГЛАВА IX. Цинизм трехсотлетний и современный, смертная кара за смерть одной души из трех и святое величие одного осквернителя праха

Мы наконец приподняли с помощью рычага одну из плит «под кораблем». Было это на следующий день после нападения на меня.Помогать пришли все вчерашние участники, да еще приплелся ксендз. В поношенной цивильной шкуре и с киркой в руке, что, как ни странно, ему шло. Ему, по моему, все шло, этому странному человеку.И тут произошло первое расхождение с одним из моих ночных кошмаров. Под плитой не было ямы, она была засыпана, даже забита кусками кирпича, камнями, щебнем и… мелкими кусками бетона с остатками арматуры.Щука аж зашипел от радости, увидев это.— Чему тут радоваться? — спросил я.— А тому и радуюсь, что путь — верняк. Кстати, тобой и подсказанный.С ним были еще какие то двое дядек в штатском.