Чёрный замок Ольшанский, ч.3

— Куда ты? — спросил Щука. — К тебе ведь этажом выше.Но дверь уже открылась на мой звонок, и в светлом прямоугольнике на фоне масайских щитов и дагомейских копий возникла фигура Витовта Шапо Калаур Лыгановского. Умное, слегка язвительное лицо. В глазах ирония и остроумие.Больше всего мне хотелось бы сказать в эту минуту:— Поднимаемся. Есть гомерический коньяк.Вместо этого я сказал с видом, как будто накануне, скажем, выспался у него на даче. И не на кровати, а, омерзительно пьяный, на клумбе с его любимыми розами: и у самого повсюду занозы и человеку хоть в глаза не гляди.— Вечер добрый.Что то странное появилось в его глазах, когда он посмотрел в мои. Зорко, словно проникая насквозь. А потом это что то начало отдаляться, угасать и, наконец, исчезло. Понял.— А а, вы все же пришли, Космич. Не ожидал так… поздно. То бишь рано.Он увидел Хилинского и Щуку.— И вы здесь… Хорошо, заходите.— Все же мы пришли, — сказал я.— Что ж, хотя я и не ожидал (а, глядя на вас, стоило ожидать), но рад. Недооценил мозги современника.Он говорил это с нескрываемой иронией. А в глазах жило что то глубокое и словно даже зловещее. И тень какой то усмешки, и прощение — тысяча выражений.Наконец хозяин протянул руку Щуке:— С ними мы давно знаемся, хотя и не совсем по правилам. Ну, будем знакомы… Князь Витовт Ксаверий Станислав Ольшанский. Лыгановского можете отправить на кладбище имен. Тем более что я ради этого документа никого на тот свет не отправил. И вообще лично — никого… Ну, вот. Ольшанский.— Знаю, — сказал я.— И я знаю, что это так. Когда появилась первая тень догадки, прошу прощения и если это не секрет?— Гены, — сказал я, — фамильное сходство.Он сразу как бы повеселел.— А а а, статуя в Ольшанском костеле. Все же, значит, поначалу была случайность. Если бы не она… И хотелось ведь мне размозжить ей лицо — родовые предрассудки помешали. А узнавали. И вы, и та археолог, и ксендз, когда я заходил в костел. У всех в голове что то вертелось. У вас и довертелось. Случайность.— То, что произошло позже (и раньше), никак не было случайностью. Хотя вы и еще несколько раз нарывались на случайные неожиданности.— С вами, — утвердительно сказал он.— Почему такая уверенность? — спросил Щука.— И почему мы здесь стоим? — сказал хозяин. — Проходите, присаживайтесь.Мы разместились в креслах и на тахте у чайного столика. Со всех сторон на нас скалились рожи очень несовременных скульптур и масок, угрожало еще более несовременное оружие. Ощущение было такое, как у приглашенных на ужин к людоедам. Не в качестве гостей, конечно, приглашенных, а в качестве коронного деликатеса.— А уверенность потому, что я детективы тоже иногда читаю. Схема одна: протокол допроса, ордер на обыск, который проводит лейтенант. Его старший коллега в это время в машине по телефону наводит нужные справки о другой машине (марка, частная, цвета земляники с молоком, едет по улице имени Пилата, водитель такой то и этакий). Приблизительный район и улица. Участковый получает приметы — и спустя несколько дней адрес известен… Ну, тут запрос в центральную картотеку. Через неделю полковник имеет биографию преступника с колонией, амнистией, характеристикой… А дальше: как по маслу. Остановили. «Руки вверх!» При ловком преступнике — перестрелка.Закурил:— Ничего этого не будет. И перестрелки. Ибо — хватит стандартов. И вообще, мне все надоело, когда я начал видеть, чем все это кончается. А особенно, когда увидел мерзость запустения на театре действий.