Дикая охота короля Стаха, ч. 1

Ужин продолжался. Снова угощали, снова пили. Я заметил, что Дубатовк наливает себе и мне поровну, пьет и все время испытующе глядит на меня. Когда я выпивал чарку, на его лице появлялось удовлетворение. Это было своеобразное подзадоривание к соревнованию. А в перерывах он предлагал то блины с мачанкой , то необычные «штоники» с мясом, так и плавают в масле, святые таких не едали. Очевидно, он изучал меня со всех сторон. Я пил и почти не пьянел.Остальные, кроме Свециловича, были уже в таком состоянии, когда никто никого не слушает, когда один пьет, второй рассказывает любовную историю, третий надрывается, чтоб обратили внимание на какой то колоритный факт его биографии, а четвертый вспоминает, какая хорошая была у него мать, а он, такой пьянчуга, такой подлец, оскверняет своей распутной жизнью ее память.Пели, целовались, кто то выл:Моя женка в хате,А я пью, гуляю.Шинкарю вола, а душуЧерту пропиваю.Другой тянул свое:Расскажите мне, добры людоньки,Где мой милый ночует.Если в дальней дороге —Помоги ему, Боже.А у вдовушки на постелюшке —Покарай его, Боже.А у вдовушки на постелюшке…Кто— то приподнял голову от стола и пропел свой вариант последней строчки:Пом— мо ги ему… тож же.Все захохотали.Между тем Дубатовк покачал головой, словно отгоняя одурь, поднялся и провозгласил:— Наконец я нашел среди молодых настоящего шляхтича. Он пил сегодня больше меня, я одурел, а он свеж, как куст под дождем. Вы все тут не ухлопали б и половины того. Девять из вас свалились бы с ног, а десятый мычал бы, как теленок. Это мужчина! Это человек! Его, и только его, я с радостью взял бы в друзья юности.Все начали кричать «слава!». Один Ворона смотрел на меня колюче и мрачно. Пили за мое здоровье, за шляхту — соль земли, за мою будущую жену.Когда восторг немного поутих, Дубатовк посмотрел мне в глаза и доверительно спросил:— Женишься?Я неопределенно мотнул головой, хотя хорошо понимал, о чем он спрашивает. Он, видимо, был уверен в этом, а мне не хотелось убеждать его в обратном. Я понравился старику, он был сейчас в подпитии и мог очень обидеться, если б я ему открыто сказал, что никогда об этом не думал и думать не желаю.— Она красивая, — продолжал Дубатовк и вздохнул, отводя глаза в сторону.— Кто? — спросил я.— Моя подопечная.Дело зашло слишком далеко, и притворяться дольше было нельзя, иначе получилось бы, что я невольно компрометирую девушку.— Я не думал об этом, — сказал я. — А если б даже и думал, то это зависит не только от меня. Прежде всего нужно спросить у нее.— Уходишь от ответа, — вдруг язвительно процедил Ворона (я не ожидал, что он может слышать наш негромкий разговор). — Не хочешь прямо и открыто сказать серьезным людям, что гонишься за деньгами, за родовитой женой.Меня передернуло. Стараясь держаться спокойно, я ответил:— Я не собираюсь жениться. И вообще считаю, что разговор о девушке в мужской подвыпившей компании не делает чести настоящему шляхтичу. Замолчите, пан Ворона, не привлекайте внимания пьяных к невинной девушке, не марайте ее репутацию, и я, хотя это страшное оскорбление, прощу его вам.— Хо! — воскликнул Ворона. — Он мне простит. Этот кот, это хамло.— Замолчите! — крикнул я. — Как вы оскорбляете ее одним из этих слов, подумайте!— Панове! Панове! — успокаивал нас Дубатовк. — Ворона, ты пьян.— Думайте сами. Я спустил вам однажды вашу провинность и не буду этого делать впредь!