Дикая охота короля Стаха, ч. 1

…Утро придало мне мужества, я был спокоен.Я решил в тот день пойти к Берману, тем более что хозяйка еще хворала. За домом росли огромные, выше человека, уже засыхающие лопухи. Сквозь них я добрался до крыльца и постучал в дверь. Мне не ответили, я потянул дверь на себя, и она открылась. Маленькая передняя была пуста, висело лишь пальто Бермана. Я кашлянул. Что то зашуршало в комнате. Я постучал — голос Бермана сказал прерывисто:— К то? Заходи те.Я вошел. Берман приподнялся из за стола, запахивая халат на груди. Лицо его было бледным.— Добрый день, пан Берман.— С садитесь, садитесь, пожалуйста. — Он засуетился так, что мне стало неловко.«Зачем я приплелся? Человек любит одиночество. Гляди ты, как переполошился…»А Берман уже пришел в себя.— Присаживайтесь, многоуважаемый, садитесь, пожалуйста, высокочтимый пан.Я посмотрел на кресло и увидел на нем тарелку с чем то недоеденным и десертную ложку. Берман быстро все убрал.— Простите, решил удовлетворить свой, как бы вам сказать, аппетит.— Пожалуйста, ешьте, — сказал я.— Что вы, что вы!… Есть в присутствии высокоуважаемого пана… Я не смогу.Губы фарфоровой куклы приятно округлились.— Вы не замечали, уважаемый, какое это неприятное зрелище, когда человек ест? О, это ужасно! Он тупо чавкает и напоминает скотину. У всех людей так ярко проявляется сходство с каким нибудь животным. Тот жрет, как лев, тот чавкает, как, извините, то животное, которое пас блудный сын. Нет, дорогой пан, я никогда не ем при людях.Я сел. Комната была обставлена очень скромно. Железная кровать, которая напоминала гильотину, обеденный стол, два стула, еще стол, заваленный книгами и бумагами. Лишь скатерть на первом столе была необычная, очень тяжелая, синяя с золотом. Свисала она до самого пола.— Что, удивляетесь? О, уважаемый пан, это единственное, что осталось от былых времен.— Пан Берман…— Я слушаю вас, пане.Он сел, склонив кукольную головку, широко раскрыв серые большие глаза и приподняв брови.— Я хочу спросить: у вас нет других планов дома?— М м… нет… Есть еще один, сделанный лет тридцать назад, но там просто сказано, что он перерисован с того, что я дал вам, и показаны только новые перегородки. Вот он, пожалуйста.Я посмотрел на план. Берман был прав.— А скажите, нет ли какого нибудь замаскированного помещения на втором этаже, возле комнаты с пустым шкафом?Берман задумался.— Не знаю, уважаемый пан, не знаю, сударь… Где то там должен быть секретный личный архив Яновских, но где он — не знаю. Н не знаю…Пальцы его так и бегали по скатерти, выбивая какой то непонятный марш.Я поднялся, поблагодарил хозяина и вышел.«Чего он так испугался? — подумалось мне. — Пальцы бегают, лицо белое! У, холостяк чертов, людей начал бояться…»И, однако, навязчивая мысль сверлила мой мозг.«Почему? Почему? Нет, здесь что то нечисто. И почему то вертится в голове слово „руки“. Руки. Руки. При чем здесь руки? Что то должно в этом слове скрываться, если оно так настойчиво лезет из подсознания».Я выходил от него с твердым убеждением, что надо быть очень бдительным. Не нравился мне этот кукольный человечек и особенно его пальцы, которые были в два раза длиннее нормальных и изгибались на столе, как змеи.